В челноке


Гео и язык канала: Киргизия, Русский
Категория: Книги


Собираю ошметки мыслей.
Второй канал - https://t.me/+vC1Wd42dM_djODUy


Гео и язык канала
Киргизия, Русский
Категория
Книги
Статистика
Фильтр публикаций


Кусай меня,
раскромсай на ошметки стонов.
Лодочка губ твоих,
мимолётная боль.
Истома.


Вороны, перьев блеск, 
ветви вовсю растут, 
вереск и темный лес, 
тихий болотный пруд.
Вороны - птицы снов - 
в клювах несут меня;
в лапах неся мой кров, 
зная - зарей звеня,
их опрокинет в миг 
и обольет росой 
утренний луч-старик,
первопоэт босой. 
И, уронив меня,
в грязный истлевший храм,
Он возопит - "меняй 
шум на заснеженный край".
Лютня, ситар и вистл -
значит, вооружен.
Что, ну так что - повис?
И онемел душой? 
Тщетно-небесный крик
тела повисшего 
вырвался и поник 
в сферах предвысшего. 
Я наблюдал за ним,
тихо мерцал душой - 
был это серафим, 
пусть же! пошёл долой. 
Тьмы густота и тлен, 
тлен и курганы тьмы,
тихий, как труп, голем
нес меня чрез холмы.
Вырос подземный лес, 
в нем - хоровод ундин, 
телом в колодец влез, 
сердцем - в костре томим. 
Так весь он и сгорел. 
Капала кровь в огонь.
Тихо, подводно спел 
и забурлила хтонь:
Небо лицом пустым
заполонило взор,
небо с лицом пустым -
шарф мой, и мой капор.
Вышла звезда Шедар,
вышла звезда Нави -
сумрачных глаз радар
вывел на юг любви.
К югу, на север - в стужь,
в лёд, в холода зеркал,
я - тихой пены муж,
ты же - Жамал, Жамал,
ты, отразясь в луне...
нет, ты сама - луна!
вызвав прилив во мне
так, что и пелена,
и столь томящий мрак
смылись волной со льдов.
В упряжи - шесть собак, 
заледенеть готов -
лишь бы в любви к тебе,
лишь бы в мерцанье чувств
вырванным стеблем я,
вырванным стеблем
мчусь 


Бедному студенту-админу канала, как вы, наверное, заметили, требуется психологическая и не только помощь - всякого рода таблетки, лекарства, травы, походы к знахаркам и отпуска в горных лесах. Потому прошу поддержки у неравнодушных -
4177490175454984
(Поддержка - это деньги, если что, а то лекарства нынче дорогие)


Кричи на меня - и бей! 
Так чувствовать буду тебя 
в разы, намного сильней
и глубже, и, горлом клубясь - 
кричи, чтоб почти что оглох
и чтобы от звона в ушах
упал и, допустим, издох.
Пред этим ударь ты хоть в пах, 
хоть горло руками сожми!
Да даже язык откусить
ты можешь, любовь, ма шэри,
кромсать, убивать, колотить. 
Топтать и топить, и тесак 
схватить, обрубить пальцы ног;
не рук - чтобы мог написать, 
о том, что ты вся, вся - восторг! 


Из досок подгнивших, сосновых
к заутрене судно собью.
Лишь тени лесов тонкобровых
проводят бесшумно лодью.

Впиваюсь веслом в тело Ньёрда,
китовый мне грезится крик.
С упорством, в безумии, с твердым
желанием выскоблить миг

пройду - дни, секунды, недели
столетья, часы и снега,
в бессмертие мира поверив,
уставши, уткнусь в берега.

И чорные боги - пожары -
встречать меня будут с лицом
залитым слезами, усталым...
Дыханье их пахнет свинцом.

Среди древесины истлевшей
охотно шумела листва,
и веки закрыла небрежно
молчаньем челнов естества.


копья паники
воздушный полк присутствия
какой-то немости
какой-то немоты.

хлопья паники
набили до отказа
всю глотку
и меня всего.

перья паники
в подушке превращаются
в гусиный
долгий
смех.

копоть паники
на крышах оседает
со снегом вперемешку.

песня паники
пещерный звук дыхания
чрезмерность густоты
и в ней разбавлен
в ней.


метель метёт мою печаль.
сижу один наливши чай.
горяч и горек черный чай,
метёт метель мою печаль.

в окно метёт метель печаль,
горячий горький черный чай.
снаружи холод и печаль -
за слоем слой, за чаем чай.

стучится в дверь метель-печаль,
мороз морозит чёрный чай,
метлой метель смела печаль...
зима! да нет же - лишь печаль.

одно лишь есть - не стынут: чай,
моя любовь, моя печаль.
согреют всё метель и чай
и растворит печаль мой чай.


Буратино в гробу догнивал,
чердачок пропитался вселенной,
а луны беспокойный кимвал
упирался в квадрат внестекленно.

Буратино в гробу целовал
о луне череду вспоминаний.
И гостьми горевал целый зал -
подавали телам цимес знаний.

Загорелся под дубом костёр
и плясали погибелью листья,
выбегали из залы с лицом
усмотревшим избыточность истин.


Зима блеклая, зима синяя.
Посмотри на меня, стая пернатых ветвей,
Посмотри на меня, дым вовсесторонний.
Блеклая, синяя.
По дорогам скользят простыв.
Печи горят, трубы поют отрешённо.
В реке тишина. Мост железный, поломанный.
В реке тишина. Стальная, звенит, поскрипывает.
Дым тополя обнимает.
Обнаженная нежность удушья.


Лёд языком ломал и пела луна лысая
Черные ветви качались как будто
замыслили.


Лягушки или лилии?
Лес буковый раскинулся
И вдоль болот Кастилии
Босой
с котомкой
ринулся.
Блестят коней копыта - цок!
И окон свет манит теплом,
И воробьит в глуши свисток.
Заря,
заря,
заря!
Лягушка села на плечо,
Краюшка хлеба ссохла.
Бежит - беглец,
сверчит - сверчок,
Перо - беречь,
листы - лелеять,
Река - навек,
на память - камни,
Тропа,
большак,
канал,
канава.
И вот - письмо, а рядом труп
В крови, промокший... Ладно!
Смешны глаза и бледность губ,
Лицо ж вполне опрятно.
Письмо
письмо
письмо
письмо
Да с белым сургучом!
Стянув сапог, затем второй,
Обзаведясь мечом,
Уж не босой,
отринув страх
И, ринувшись в кабак,
У бога, как бы на зубах,
скольжу,
Скольжу... Вот так!
Монета,
вопль,
стеклянный хмель,
Наутро ночь - лишь бред.
Я на дрова разбил,
я сжег купель.
Строгатель был карет.
Письмо.
Прочесть?
Забыть о нём.
Поля меня зовут.
С косой идет,
устав,
на пруд
И я иду
к пруду.


И вновь паук на моем плече.
И что остаётся?
кричу!
Закрыв пару глаз или пару очей,
Представлю:
парчовых причуд
Целый ворох, ну вот, например -
Окружности,
окрики,
сферика муз.
Я знаю, что в люстре сидит гондольер,
Паук убежал,
позабыв про укус.
Ах, он убежал!
Ну - погоня, ну - в путь,
я выскочил в форточоку пятясь.
Ах, он убежал!
Вереницы минут.
по снегу, нагой, в свете звёзд, фонарей
Несусь и ничуть я не спятил.
Держите его!
Не держите меня!
Ведёт паутина к луне.
Скорлупки, душа,
леденящий обряд.
На память - льняное колье.


Кончилось вино мое,
Но шампанское шипит!
Северянин мне нальет,
Стих прочтет - и поспешит

Избежать моих речей.
Дверью хлопнув, ананас
Позабыл - теперь ничей,
Он ничей, а я - для вас.

Вот я пьян и в рифмах слаб,
Вот смотрю в окно стены,
Нет свечей - лишь свет от ламп.
Гаснут лампы и миры.

Окуджава мне запел.
Заунывнейший мотив...
Мне почудилась зыбь стен,
Из окна - локомотив

На меня ревет, рельсит.
Чух-чух-чух - пустой бокал.
И вот мысль, а мысль - вальсит:
Где же, где её рука?

Мрак поднял свою вуаль:
Блять, ужасно, блять, назад.
Тишинеет. Пастораль
На душе и даже над.
Новорожден, нег и наг.


Ветры - как вепри,
Мне снится скрип мельниц.
Я уповаю на тихое бедствие неба.
Крутится, вертится
То недотыкомка, доченька
Крутится, вертится
Крутится, вертится
Спят все селения с голыми пятками.
Крутится, крутится
Вертится, вертится
Правда надкушена белыми зубками.
Крутится, крутится
Крутится, крутится.
Сны - неприятели, жёлтые коршуны,
Карты горят - все безглазые.
Вертится, вертится
Вертится, вертится
Крутится, крутится
Крутится, крутится.
Стуком смеются и входят непрошены.


Я развязный,
куртуазный,
Пойте мне,
плетите косы.
Я прекрасный
и напрасный,
Задавайте мне вопросы!
Задавайте - не отвечу,
Кортик мой
блистает ярко,
Зададите - кортик в печень
Проникает. Как же жалко!
Как печально мне,
что людям
Не понять моих симфоний.
Мысли ваши -
стухший студень,
А мои -
вселенной корень.
Гениален я и верен
Мыслям,
чувствам
и любви,
Пышно-пламенно немерен,
Воспарив,
кричу -
лови!
Мрачновато и бесснежно -
Крикуны кунают
в чудь.
Буквы жгу будто валежник,
Не смолкаю я
ничуть!

308 1 3 15 11

Я - утренний крик пробужденья от сна
Бездомное утро роняет конфеты
И руки ползут
Пауки по глазам
Моим понимают, что я фиолетов.


еле задутые угли оконных проемов
каменный остров похожий на бритую смерть
высохли лужи а с ними и все водоемы
каменный остров похожий на бритую смерть

так сквозь горячечный бред прорастают левкои
рубища тлеют и снится сухой иордан
так оставляют немых в пограничном покое
рубища тлеют. приснился сухой иордан

катятся камни и кажется колокол дремлет
все деревянное вздулось от вечных дождей
катятся камни и кажется колокол дремлет
брось погремушки вериги присядь и налей

ливни латают докучливый утренний трепет
тонут созвездия тонут предметы и дни
ветры крепчают стирают и крепят
тонут созвездия тонут предметы и дни


Напишу ещё сотни и тыщи
Ещё сотни и тыщи стихов
Это типа духовная пища
И навроде пахучих духов.

Напишу о любимой, о смерти
И о прочем, что было давно
Ибо мною мгновения вертят
Им - пустое, и мне всё равно.

О любимой сказать можно много.
Вот она избегает опять
То меня, то моих босоногих
Неуклюжих попыток обнять.

А о смерти сказать можно меньше.
Я вот к ней понемногу стремлюсь
Дробь с ружьём не слова ведь, а вещи
И в тиши предмогильно томлюсь.

И наступит рассвет, и раздавит.
Захохочет затем, расчленив
И словесность вне жизни восславит
Перелив в колокольчатый миф


Я ИЗ ЭТОЙ ИЗ ЗЛОБЫ СКУЮ
Я ИЗ ЧУВСТВ ЭТИХ БЛЯДСКИХ ИЗ ГНЕВНЫХ
Я О НИХ ПРООРУ ПРОПОЮ
ВОЙСКО СЛОВ ИЗ РЯДОВ БУДЕТ ПЕРВЫХ
Я ВСЕГДА НЕОПРАВДАННО ПРАВ
БУДУ ДЕЛАТЬ Я ЧТО ПОЖЕЛАЮ
ЗАХОЧУ - УДАВЛЮСЬ И УПРАВ
НА МЕНЯ НЕ НАЙТИ ПРОЖИВАЮ
АБСОЛЮТНО ЛЮБУЮ СЕКУНДУ
СЛОВНО ВОТ УЖЕ БЛИЗИТСЯ СМЕРТЬ
И МНЕ ПОХУЙ СТРАДАНИЯ ФУНТЫ
ПОЕБАТЬ МНЕ ОБИД КРУГОВЕРТЬ
Я ВЛЮБЛЁННЫЙ ПОЭТ ПОЛУГЕНИЙ
И ТЕРПЛЮ И ГОРЮ И КОРЮ
ЗАХОЧУ ВОСПЫЛАЮ ПОКУДА НЕ ГЕЛИЙ
ПОПИЗДОШУ ЗАТЕМ К АЛТАРЮ
ПОТОМУ ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТВОЙ Я
БЫТЬ МОГУ СЛОВНО ГРЕЧЕСКИЙ РАБ
Я РОМАНТИК ВОЗВЫШЕННЫЙ ГОЙЯ
НО НЕ ГОЙ Я И ЭТОМУ РАД
И Я СЪЕМ ТЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ ДУРА
ДАЖЕ ТОЛЬКО ЛИШЬ МЫСЛЯМИ СЪЕМ
ПОЗАБЫВ О СЛОВАХ ЭПИКУРА
ПОЗАБЫВП ОБО ВСЁМ НАСОВСЕМ.


Я ЗОЛ Я ЛОМАЛ СТЕКЛО БЫ
НО Я НЕ ПИШУ ХУЙНЮ
БЛЯТЬ Я РАСПАЛЯЮ ЗЛОБУ
В СЕБЕ НО ЕЁ ЛЮБЛЮ
И ГОЛОС ЛЮБИМОЙ МИЛОЙ
АХ ГОЛОС ЕЁ ЕЁ
ОНА ВОТ ТАК УДАЛИЛА
РЕВУ ТАК СКАЗАТЬ РЕВЬЁМ
Я ТОЖЕ ИМЕЮ ПРАВО
ХОТЕТЬ И ОРАТЬ ВОТ ТАК
И СТИХ НАПИСАТЬ КОРЯВЫЙ
ВЕДЬ Я - ПЕДОФИЛ ДУРАК -
И ЧУВСТВА ВО МНЕ НЕ ГАСНУТ
НЕ СТЫНУТ НИЧУТЬ СОВСЕМ
Я ГОЛОДЕН КАК КНУТ ГАМСУН
И Я ТЕБЯ ДУРА СЪЕМ

Показано 20 последних публикаций.