Главная выжимка стрима Беседа с Right History | Порваки, Женщины, Росов
Есть две противоположные философии.
Позиция Криштофа, насколько её можно восстановить из разговора: русское правое поле находится в затяжном кризисе именно потому, что люди с деньгами, аудиторией, связями и узнаваемостью не превращают свои частные ресурсы в институты. Есть издательства, блогеры, донаты, коллаборации, гуманитарные проекты, отдельные знаменитости, но нет машины, которая выращивала бы новых людей, создавала бы стиль, символику, инфраструктуру, карьерные лестницы, медиа, политические структуры.
Отсюда его навязчивое:
В начале он буквально мучает собеседника этим вопросом. Ему отвечают: издательство выпускает хорошие книги, знакомит людей с правой мыслью, предприниматели занимаются бизнесом, кто-то помогает фронту. Криштоф всё равно возвращается к одному: как это конвертируется в расширение политического влияния? криш
И это, пожалуй, наиболее содержательная мысль всего разговора.
Его оппонент отвечает почти зеркально:
вы требуете от частных людей того, чего они вам никогда не обещали.
Быстроков издатель, значит, издаёт книги. Сармат блогер, значит, делает контент. Человек может быть монархистом, патриотом или консерватором и совершенно не быть обязанным строить партию. Если он кому-то бесплатно дал аудиторию, это уже ресурс. Если выпустил хорошую политическую литературу, это уже деятельность. Если помогает солдатам, это не обязано превращаться в партийное строительство. криш
Получается очень любопытное столкновение:
Криштоф мыслит экосистемой.
Right History мыслит отдельными людьми.
Первый смотрит сверху: «почему вся система не растёт?»
Второй снизу: «а почему конкретный Вася вообще обязан эту систему растить?»
И они поэтому часами не могут поймать друг друга.
1. «Где правая машина?»
Это основной сюжет примерно первого часа.
Обсуждаются Быстроков, Федосеев, «Чёрная сотня», «Общество.Будущее», Сармат, Юнеман, русская община, книги, гуманитарка, коллаборации.
Криштоф видит множество рассеянных ресурсов:
деньги + аудитория + интеллектуальный капитал + сеть знакомств + символический капитал.
Но, по его мнению, отсутствует следующий знак:
= организация.
Он всё время требует именно конверсии.
Книга не просто должна быть хорошей. Она должна вербовать.
Аудитория не просто должна смотреть. Она должна превращаться в ресурс.
Известный блогер не просто должен зарабатывать. Он должен выращивать своих.
Организация должна не просто иметь название. У неё должны появляться узнаваемый образ, форма, эстетика, контент, новые участники, собственные публичные фигуры.
В этом смысле очень характерен его почти комический фетиш формы: почему организация даже визуально не оформила своих сторонников?
Логика там вовсе не про одежду. Форма для него означает материализацию мифа:
человек должен увидеть движение прежде, чем вступить в движение.
Вот это интересный тезис.
Ему отвечают примерно: если Федосеев станет продавать книги в мундире «имперского штурмовика», над ним будут смеяться.
А Криштоф, по сути, отвечает: ну придумайте не смешное.
То есть спор неожиданно оказывается ещё и спором о политической эстетике.
2. Спор о медийности
Вторая сильная линия:
является ли внимание ресурсом?
Right History приводит собственный пример. Его в своё время пригласил Сармат, после чего пришла заметная новая аудитория. Он трактует это как реальную помощь: человеку понравился контент, он дал молодому автору площадку, тот вырос.
Стримеру не обязательно выдавать тебе грант в конверте.
1000 новых зрителей тоже капитал.
Криштоф здесь куда мрачнее. Его тезис: в нынешней экономике внимания просмотры сами по себе мало что значат.
20 тысяч зрителей ещё не означают:
20 тысяч рублей,
20 тысяч активистов,
20 тысяч голосов,
20 тысяч членов движения.
И дальше разговор упирается уже в экономическую реальность: российские доходы, падение донатов, отсутствие нормальной YouTube-монетизации и т. д. криш
И вот здесь есть ещё одна хорошая формула стрима:
медийность ≠ организация
Можно иметь очень большую культурную периферию и почти нулевую способность к коллективному действию.
3. Один из лучших конфликтов стрима: «рынок» против «общего дела»
Это вообще забавный философский капкан.
Криштоф периодически апеллирует к либертарианству и рынку.
Но одновременно спрашивает:
«Как это помогает общему делу?»
И его начинают ловить:
а какое ещё «общее дело», если ты индивидуалист?
Почему Сармат должен финансировать кого-то?
Почему издатель должен становиться партийным спонсором?
Почему популярный человек обязан продвигать молодых?
Почему вообще существуют обязательства перед неким «правым движением»?
И тут обнаруживается противоречие самого Криштофа.
Он формально говорит языком рынка, но думает почти как организатор ордена.
Ему хочется, чтобы успешный человек чувствовал:
А его оппонент отвечает:
Вот поэтому они всё время спорят о разных вселенных.
4. Федосеев
Очень много разговора посвящено Федосееву.
Right History последовательно его защищает прежде всего как человека, а не обязательно как политика.
Основная характеристика примерно такая:
приятный, неконфликтный, нормальный в личном общении человек.
Доходит до весьма показательной реплики: чтобы поссориться с Федосеевым, якобы надо очень постараться, поэтому в конфликтах с ним собеседник заранее склонен подозревать другую сторону. криш
При этом проводится важное различие:
Это проговаривается буквально в начале. криш
Криштоф же смотрит на него почти противоположно. Для него личная приятность вторична.
Его интересует:
каков результат?
Можно десять лет быть прекрасным человеком, иметь связи, проекты, издательство, организацию и симпатичную тусовку.
Но где рост политического субъекта?
И поэтому спор о Федосееве в действительности снова является спором о критериях успеха.
5. Росов. Здесь стрим становится заметно интереснее
Примерно во второй половине Росов постепенно превращается в одного из центральных персонажей.
Причём отношение к нему двойственное.
С одной стороны, его считают человеком, который сам очень сильно испортил собственную репутацию.
Ему припоминают:
публичные высказывания по Украине и Донбассу;
эпатажные, иногда нарочито жестокие тейки;
конфликтность;
репутацию человека, который временами говорит вещи именно с расчётом на удар;
отсутствие понятного публичного жеста, который мог бы снять часть обвинений.
#Коммент #Росов #Федосеев #RightHistory
Есть две противоположные философии.
Позиция Криштофа, насколько её можно восстановить из разговора: русское правое поле находится в затяжном кризисе именно потому, что люди с деньгами, аудиторией, связями и узнаваемостью не превращают свои частные ресурсы в институты. Есть издательства, блогеры, донаты, коллаборации, гуманитарные проекты, отдельные знаменитости, но нет машины, которая выращивала бы новых людей, создавала бы стиль, символику, инфраструктуру, карьерные лестницы, медиа, политические структуры.
Отсюда его навязчивое:
ну хорошо, книги продаются. А дальше что?
В начале он буквально мучает собеседника этим вопросом. Ему отвечают: издательство выпускает хорошие книги, знакомит людей с правой мыслью, предприниматели занимаются бизнесом, кто-то помогает фронту. Криштоф всё равно возвращается к одному: как это конвертируется в расширение политического влияния? криш
И это, пожалуй, наиболее содержательная мысль всего разговора.
Его оппонент отвечает почти зеркально:
вы требуете от частных людей того, чего они вам никогда не обещали.
Быстроков издатель, значит, издаёт книги. Сармат блогер, значит, делает контент. Человек может быть монархистом, патриотом или консерватором и совершенно не быть обязанным строить партию. Если он кому-то бесплатно дал аудиторию, это уже ресурс. Если выпустил хорошую политическую литературу, это уже деятельность. Если помогает солдатам, это не обязано превращаться в партийное строительство. криш
Получается очень любопытное столкновение:
Криштоф мыслит экосистемой.
Right History мыслит отдельными людьми.
Первый смотрит сверху: «почему вся система не растёт?»
Второй снизу: «а почему конкретный Вася вообще обязан эту систему растить?»
И они поэтому часами не могут поймать друг друга.
1. «Где правая машина?»
Это основной сюжет примерно первого часа.
Обсуждаются Быстроков, Федосеев, «Чёрная сотня», «Общество.Будущее», Сармат, Юнеман, русская община, книги, гуманитарка, коллаборации.
Криштоф видит множество рассеянных ресурсов:
деньги + аудитория + интеллектуальный капитал + сеть знакомств + символический капитал.
Но, по его мнению, отсутствует следующий знак:
= организация.
Он всё время требует именно конверсии.
Книга не просто должна быть хорошей. Она должна вербовать.
Аудитория не просто должна смотреть. Она должна превращаться в ресурс.
Известный блогер не просто должен зарабатывать. Он должен выращивать своих.
Организация должна не просто иметь название. У неё должны появляться узнаваемый образ, форма, эстетика, контент, новые участники, собственные публичные фигуры.
В этом смысле очень характерен его почти комический фетиш формы: почему организация даже визуально не оформила своих сторонников?
Логика там вовсе не про одежду. Форма для него означает материализацию мифа:
человек должен увидеть движение прежде, чем вступить в движение.
Вот это интересный тезис.
Ему отвечают примерно: если Федосеев станет продавать книги в мундире «имперского штурмовика», над ним будут смеяться.
А Криштоф, по сути, отвечает: ну придумайте не смешное.
То есть спор неожиданно оказывается ещё и спором о политической эстетике.
2. Спор о медийности
Вторая сильная линия:
является ли внимание ресурсом?
Right History приводит собственный пример. Его в своё время пригласил Сармат, после чего пришла заметная новая аудитория. Он трактует это как реальную помощь: человеку понравился контент, он дал молодому автору площадку, тот вырос.
Стримеру не обязательно выдавать тебе грант в конверте.
1000 новых зрителей тоже капитал.
Криштоф здесь куда мрачнее. Его тезис: в нынешней экономике внимания просмотры сами по себе мало что значат.
20 тысяч зрителей ещё не означают:
20 тысяч рублей,
20 тысяч активистов,
20 тысяч голосов,
20 тысяч членов движения.
И дальше разговор упирается уже в экономическую реальность: российские доходы, падение донатов, отсутствие нормальной YouTube-монетизации и т. д. криш
И вот здесь есть ещё одна хорошая формула стрима:
медийность ≠ организация
Можно иметь очень большую культурную периферию и почти нулевую способность к коллективному действию.
3. Один из лучших конфликтов стрима: «рынок» против «общего дела»
Это вообще забавный философский капкан.
Криштоф периодически апеллирует к либертарианству и рынку.
Но одновременно спрашивает:
«Как это помогает общему делу?»
И его начинают ловить:
а какое ещё «общее дело», если ты индивидуалист?
Почему Сармат должен финансировать кого-то?
Почему издатель должен становиться партийным спонсором?
Почему популярный человек обязан продвигать молодых?
Почему вообще существуют обязательства перед неким «правым движением»?
И тут обнаруживается противоречие самого Криштофа.
Он формально говорит языком рынка, но думает почти как организатор ордена.
Ему хочется, чтобы успешный человек чувствовал:
я существую не только ради своего бизнеса, канала или удовольствия, но являюсь узлом большой исторической конструкции.
А его оппонент отвечает:
нет никакой конструкции. Есть отдельные люди.
Вот поэтому они всё время спорят о разных вселенных.
4. Федосеев
Очень много разговора посвящено Федосееву.
Right History последовательно его защищает прежде всего как человека, а не обязательно как политика.
Основная характеристика примерно такая:
приятный, неконфликтный, нормальный в личном общении человек.
Доходит до весьма показательной реплики: чтобы поссориться с Федосеевым, якобы надо очень постараться, поэтому в конфликтах с ним собеседник заранее склонен подозревать другую сторону. криш
При этом проводится важное различие:
хороший человек и компетентный руководитель не одно и то же.
Это проговаривается буквально в начале. криш
Криштоф же смотрит на него почти противоположно. Для него личная приятность вторична.
Его интересует:
каков результат?
Можно десять лет быть прекрасным человеком, иметь связи, проекты, издательство, организацию и симпатичную тусовку.
Но где рост политического субъекта?
И поэтому спор о Федосееве в действительности снова является спором о критериях успеха.
5. Росов. Здесь стрим становится заметно интереснее
Примерно во второй половине Росов постепенно превращается в одного из центральных персонажей.
Причём отношение к нему двойственное.
С одной стороны, его считают человеком, который сам очень сильно испортил собственную репутацию.
Ему припоминают:
публичные высказывания по Украине и Донбассу;
эпатажные, иногда нарочито жестокие тейки;
конфликтность;
репутацию человека, который временами говорит вещи именно с расчётом на удар;
отсутствие понятного публичного жеста, который мог бы снять часть обвинений.
#Коммент #Росов #Федосеев #RightHistory